АНТИ-РЕВО. На чем будет стоять русская революция

Стой же ты, утес могучий!
Обожди лишь час-другой -
Надоест волне гремучей
Воевать с твоей пятой...
Утомясь потехой злою,
Присмиреет вновь она -
И без вою, и без бою
Под гигантскою пятою
Вновь уляжется волна...

Ф.И Тютчев, «Утёс», 1848 г.

Мне очень не хотелось ещё раз писать о грядущей - Пятой - Русской революции. Мне казалось, что за прошедшие два с половиной года я истоптал эту тему до основания, начиная со «Второй революции» и заканчивая недавней, самой скандальной «Слава Революции» .

Но созерцание той тошнотворной смеси тупости с животным страхом, который сквозит в российских официозных и параофициозных комментариях по поводу тунисско-египетских событий, вновь заставило меня взяться за перо (т.е. припасть к «клаве»).

Отечественная реакция на падение авторитарно-клептократических арабских режимов живо напомнило мне тот панический страх, который охватил российскую имперскую элиту, в т.ч. культурную, при известиях о «Весне Народов» 1848 года (начиная с парижского Февраля и далее - к берлинскому Марту...).

Секретарь-референт министра иностранных дел графа Ниссельроде Ф.Тютчев (тот самый) по указанию начальства пишет текст ноты. Приветствуя стремление немецкого народа (разумно поделенного на несколько десятков суверенных монархий) к духовному единству, тесному культурному и экономическому сотрудничеству, поэт, тем не менее всячески предостерегает братский немецкий народ от пагубного стремления к государственному единству, поскольку оное: а) нарушает - говоря современным языком агитплаката - геополитическое равновесие, б) ставит под сомнение легитимные права вышеупомянутых монархий, в) означает пересмотр сложившихся итогов Отечественной войны 1812 года, и г) есть суета и томление духа.

Нота сия имела эффект не сколько сдерживающий, сколько прямо провоцирующий - троны закачались еще больше, а немецкое общество на десятилетие заболело антироссийскими настроениями. Тогда отчаявшийся привести мятущиеся народы к божественной гармонии поэт (уже в партикулярном качестве) пишет знаменитое своё стихотворение «Утёс», в котором уподобляет царизм последней преграде на пути либеральных штормов, захлестнувших Европу...

Какой поток комментариев захлестывает нас сегодня: тунисская и египетская революции - плоды неуёмного стремления Ассанжа вывести на чистую воду не только Пентагон и ЦРУ, но и прозападных деспотов (а кому они мешали?); эти революции - стремление Обамы (и прочей мировой закулисы) «переделить» арабский мир и установить контроль; арабы стихийно впадают в фундаментализм и не созданы для нормальной демократии, поэтому лучший вариант для них - «умеренные» диктатуры, последовательно истребляющие исламистов (а что неизбежна коррупция в уже совершенно раблезианских формах, так мы уже 20 лет клянемся словами Бродского, что «ворюги нам милей, чем кровопийцы»).

Некоторые, наиболее вменяемые, комментаторы, правда, признают, что чем дольше сидит умеренный автократ - тем запущенней социальные болезни и тем слабее умеренная (светская, либеральная) оппозиция и, напротив, тем популярней радикалы. Но рецептов выхода из этого порочного круга не видят и шлют бессмысленные проклятия неумолимой логике истории...

Власть имущих охватывает паника. Поскольку Тунис и Египет своими политическими реалиями слишком напоминают Россию, и язык не поворачивается говорить ту же чушь, что говорили про киевский Майдан шесть лет назад, про миллион, вышедший на Ат-Тахрир с голыми руками против полицейских пулемётов и армейских танков. При этом телеканалы - так случилось - дают встык репортажи о египетских волнениях и о галопирующих ценах на продовольствие, лекарства и коммунальные платежи.

Доселе респектабельные властители умов (и даже формальные главы формально демократических партий) от ужаса окончательно потеряли сдержанность и стали выдавать в открытую, что, мол, русский (в широком смысле слова) народ в случае демократии приведет к власти альянс нацистов и неосталинистов, поэтому никаких честных выборов не надо.

Одновременно, власть имущие, смертельно боясь повторить путь Горбачёва, опасаются проводить политические реформы более смелые, чем внедрение партийных списков в муниципальных образованиях, где больше 20 депутатов. Они искреннее боятся, что любое серьезное ослабление системы спровоцирует безостановочное скольжение - не к революции, к демократии... Но демократия приведёт к власти тех, с кем в честном политическом бою партия власти никогда не совладает... В Кремле не понимают, что делать всё противоположное тому, что делал Горбачёв, это не значит идти по пути Андропова или Дэн Сяопина, это значит идти по пути Николая Второго. А правители мечутся между стремлением к политике Александра Третьего (еще вменяемые) и Николая Первого (эти уже охвачены священным безумием геополитических дервишей).

Сейчас мы видим, как интуитивно складывается социальная Антиреволюционная коалиция. Общество всё быстрее рассекает еще невидная, но непроходимая черта. Так в конце восьмидесятых формировалась Антикоммунистическая коалиция. Но словом «Революция» здесь обозначается не кровавый мятеж и даже не мирные беспорядки, но любое изменение существующего режима. Любое. Ибо, как талдычат политологические околоточные из прокремлевских движений, сегодня разрешишь им митинг у памятника Маяковскому, а завтра - они оттяпают руку. А рука - дающая...

Но формирование Антиреволюционной коалиции реактивно формирует коалицию Революционную. Вместо противоречия минувшего десятилетия - «порядок» или «реформы» - мы снова переходим к выбору «реакция» или «мы ждем перемен». Реакция, до половодья в штанах, напуганная Египтом (а до этого Майданом), настаивает на абсолютной недопустимости любых либеральных поползновений. И если бывшие прогрессисты, ставшие буйными охранителям, причитают, что демократия приведет к власти фашистов, то искони провластные публицисты предрекают, что свободные выборы приведут во власть криминал. Как известно, отечественные «прогрессисты» видят в народе скорее фашистов, а «государственники» - скорее уголовников.

Впрочем, этот маниакальный страх приносит и свои положительные плоды: приторможен безумный закон «о трёх предметах»; вместо обсуждений в Госдуме, уже окончательно превратившейся в редакционную комиссию при аппарате правительства, законы отныне будут обсуждать всенародно - на ведомственных сайтах.

С другой стороны, любой компромисс либералов с властью подвергается неистовым нападкам со стороны радикальной части демократической оппозиции.

И уже ясно, что если парламентские выборы пройдут по образцам минувших лет, у «избранных» в декабре депутатов будет мало шансов сохранить свои места в Охотном ряду до конца 2016 года.

Неужели наши власти и наши «прогрессивные охранители» настолько оглохли, что не слышат буквально гул кипящей магмы - это вопит «низовая», «народная» интеллигенция. Она исходит клокочущей ненавистью к режиму, к коррумпированным чиновникам, «опричникам»-силовикам и к бизнесу, аффелированному с бюрократией.

Она орёт - потому, что, в её понимании, власти уничтожают и растлевают народ. И молчать она уже не в силах. Я бы сравнил её с русскими народниками, но те были аристократами, шедшими спасать народ. Если угодно, «аватарами», вспомнив фильм Камерона .

Этих я бы назвал русским сионистам, по аналогии с сионистами-социалистами «черт оседлости» периода конца 19 - начала 20 веков, считающих своей священной целью пробуждение и спасение народа, и находящихся практически на одном культурном и социальном уровне с массами.

Этой «Орущей интеллигенции» очень немного, ее сознание архаично, она питается обломками совершенно причудливых, подчас бредовых идей, среди которых засилье инородцев занимает далеко не самое последнее место. Но острый социально-политический кризис именно её сделает пастырем масс, давно заброшенных статусной интеллигенцией, презирающей и демос, и его кратию.

Вопреки тем злопыхателям, которые говорят, что в отличие от простоты и ясности лозунгов Четвертой Русской Революции («долой КПСС», «долой советскую империю», «даешь многопартийную демократию и рынок»), сейчас невозможна подобная мобилизующая лапидарность, основные положения программы Пятой Русской революции выкристаллизовываются на глазах: нет диктату «партии власти», нет цензуре, даешь верховенство права и независимый суд, нет полицейскому государству, свободные выборы в полноценный парламент и полноценные магистраты. Полный «египетский» набор. Еще - для российской специфики - нет имперской структуре государства.

Теперь к спору о «русском Египте». Когда лет 15 назад у покойного Егора Тимуровича Гайдара ехидно спрашивали, почему он отверг «китайский путь», он печально отвечал, что для этого в стране было маловато китайцев. В России невозможен повтор Египта - потому что у нас маловато египтян.

Для раскрытия этого тезиса обращусь к своей типологии революций.

Во-первых, я разделяю революции на Ян-революции, которые в принципе нацелены на создание модели открытого, плюралистического, ценящего приватность, усложняющегося общества (что не исключает революционных эксцессов, вроде якобинского террора - в каждом Ян, как известно, обязательна частица Инь и наоборот), и на Инь-революции, стремящиеся создать государство-Проект, «закрыть», упростить и обезличить общество, нацелить его на утопические программы. Это различие обычно воспринимают, как различие между «буржуазными» и «социалистическими»/«народными» революциями.

Каждая революция - это судорожная реакция социума на исторический тупик, на исчерпанность инерционного сценария или на провал постепенного реформирования.

Революция, как известно, может быть «сверху»: опричнина, петровские реформы, революция Мэйндзи, сталинская коллективизация, реформы генерала Макартура в послевоенной Японии, перестройка; или «снизу» - им несть числа. Причем, рекорд кровавости, скорее, удерживают «верховные революции».

Революция - это ответ на предельный исторический вызов социуму. Этот ответ может быть направлен на системное усложнение (Ян) или упрощение, слияние (Инь). Но пытаться решать основные противоречия, основные социокультурные проблемы обречена любая революция - либеральная, популистско-демократическая, коммунистическая, исламистская, нацистская... Поскольку именно революция вынуждена доделывать то, что не удалось или не решились сделать более осторожные или незадачливые правители.

Во-вторых, я выделяю понятие «Вторая революция» - общественно-политическое движение, состоящие из сторонников идей «Первой революции», направленное на завершение задач «Первой», поскольку, с их точки зрения, эти задачи оказались невыполненными из-за оппортунизма и перерождения победившей фракции революционеров. Классическими примерами здесь служат: французские «бабувисты» 1795 года, советские троцкисты, сторонники «черного фронта»* Штрассера и Рема в гитлеровской Германии. Типологически к ним примыкает современная грузинская оппозиция, «Майдан» и либерально-правозащитная оппозиция в современной России.

В-третьих, и здесь я, наконец, перейду к обещанной русско-египетской теме. Очень многие революции в незападном мире были вызваны кризисом модернизации. Первая в этом ряду была Первая Русская революция 1905-6 годов, но главные, конечно, Октябрьская (Третья Русская), Фашистская революция Муссолини 1922г., «Национальная революция» Гитлера 1933 г. и Китайская Маоистская 1949 года. Последняя в этом ряду - Мировая Исламистская революция, начавшаяся с прихода к власти аятоллы Хомейни.

Неравномерное, скачкообразное развитие, культурное расслоение наложившиеся на социальное, шок от разрушения традиционалистской легитимации общества (на протяжении одного-двух поколений «священные обычаи предков» становятся «средневековыми предрассудками»), недовольство имитационным (не «по правде») характером вновь создаваемых общественных и государственных институтов... Все это толкало общество, с одной стороны, восстановить исконный «лад», а с другой - получить на самом деле пользоваться возможностями современности (Модерна). Так возникала очень разношерстная прореволюционная коалиция.

Но я предлагаю выделить ещё одну причину революций - кризис вестернизации. Общество, так или иначе, но вступило на путь модернизации - оно уже приобрело внешне квазизападные черты: есть современные школы и университеты, наука и светское искусство, признаны (теоретически) личные права, провозглашена необходимость развития (в западном понимании) и даже пусть ограниченного, но плюрализма. И возникает социальный слой, который отказывается мириться с традиционно деспотическим укладом (накрытым конституционным камуфляжем), с тотальной цензурой, с произволом и садизмом ненасытных «правоохранителей», с алчным и всесильным чиновничеством, с фальшивым характером якобы современных общественных и государственных институтов - партий, профсоюзов, парламентов, магистратов, судов, «независимых» СМИ.

И этот слой требует сделать всё заявленное настоящим: право, свободу, демократию, социальную справедливость, гарантии личности. И выходит на площадь - на Манежную площадь 21 год назад, на Тяньаньмэнь - 22 года назад, на Майдан 10 лет** назад, в июне 2009 года - на площади Тегерана, этой зимой - на Ат-Тахрир... Выходит он и на Триумфальную и Дворцовую площади (и других демократов у меня для вас нет).

В Тунисе продемократический слой оказался достаточно мощным для быстрой победы, еще более мощным он оказался в Египте. Поэтому я не боюсь перехвата египетской революции исламистами. Фундаменталистов приводит к власти кризис модернизации. Его Египет уже пережил при Насере. Кризис вестернизации ставит задачи для открытости, усложнения, для Ян-революции.

Кроме мощи и стойкости, египетское демократическое движение показало и мудрость, не дав себя «развести» на разговоры о комиссиях по поправкам.

Продемократический слой внушителен в Иране. Но его почти нет в Российской Федерации. Необходимо признать, что ценности свободы и демократии имеют в Египте и Иране куда больше смелых и самоотверженных сторонников среди образованной молодежи, чем в наших палестинах. Поэтому нас не ждёт немедленный Египет.

Строго говоря, российская демократия теперь такой же заложник египетской революции, каким российский либерализм 220 лет назад оказался заложником Великой Французской революции. Якобинский террор на полвека дал непобиваемый козырь консерваторам.

Если египетская революция сорвется в кровавый хаос, разруху «углубления революции», или, напротив, обернется такой же опереткой, какой стала Помаранчевая революция, то партия контрреформ в Кремле оборзеет окончательно, а демократические круги совсем ослабнут духом и отдадут всю протестную инициативу нацистской (национал-революционной) оппозиции.

Если удастся «Нильская весна», и египетское общество сможет более-менее плавно перейти к демократической модели хотя бы филиппинского, южно-африканского, индийского или турецкого типа, то отечественные поборники энергичных демократических реформ получат убедительные доводы в свою пользу и для посрамления демофобов. Российские же власти будут вынуждены в очередной раз решать сложнейшую дилемму: лавировать, но двигаться по пути демократии, или вновь лечь бревном поперек истории...

У вменяемой российской власти есть время - один-два года - для разворачивания непрерывных и глубоких реформ, прежде всего, для ликвидации басманного «правосудия» (и его последствий) и «чуровско-грызловского» парламентаризма, для завершения идиотской тандемократии. Если же коалиция Анти-Рево окончательно возьмет вверх, и либеральная оппозиция (в широком смысле слова, разумеется) будет додушена, то объективный кризис режима вытолкнет на передний край истории массы, ещё переживающие кризис модернизации. Эти массы быстро найдут себе организаторов и вдохновителей, выплеснутых гейзерами «Орущей интеллигенции». И возникнет могучая и непобедимая Рево-коалиция.

Возможно, перед самым своим концом, наш режим попытается задавить недовольство настоящей фашистской хунтой, похоронив этим все надежды на «малую кровь» последующих событий и на сохранения государственности.

________________________________________________

* «Национал-социалистическое антифашистское движение»

** Первые вступление против «управляемой демократии» Кучмы начались с 2001 г., с реакции на дело Гонгадзе.

ОТ ПЛАТОНА ДО МАРКУЗЕ, или

Мировую революцию - силами евреев и геев

…гей-парады – всё равно,

что парады шизофреников

или больных полиомиелитом

Когда в Сибири потерпел катастрофу военный самолет, событие немедленно стало достоянием центрального ТВ. Когда же под Чусовым рухнула «сушка», пермские СМИ даже не пошевелились. Но стоило Гиндису заявить, что он не считает гомосексуалистов людьми, тут же поднялся визг. Публичные люди принялись выражать свое отношение к этому надругательству над толерантностью и правами человека.

В Древней Греции гомосексуализм вовсе не считался чем-то зазорным. Почитайте, например, «Федру» или «Пир» Платона. Гомосексуализм был неотъемлемой частью жизни греческих демократов.

Однажды я побывал на форуме троцкистского Международного Союза трудящихся (МСТ) в Буэнос Айресе. У микрофона стоял бразилец Баба. Он цитировал субкоманданте Маркоса, идеолога Сапатистской армии: «Я гей в Сан-Франциско, черный в Южной Африке, мексикашка в Сан-Исидро, анархист в Испании, палестинец в Израиле, индеец майя на улицах Сан-Кристобаля, еврей в Германии, цыган в Польше, пацифист в Боснии,  крестьянин без земли, бандит в трущобах, безработный рабочий, несчастливый студент и, конечно, сапатиста в горах. Я — это все угнетенные, оскорбленные и задавленные меньшинства, которые восстают и говорят: хватит.»

После собрания я поинтересовался у местных журналистов: понимаю, говорю, что здесь собрались протестующие против империализма, но причем здесь геи. Мне пояснили, что в Аргентине каждый девятый мужчина – гомосексуалист. Толкает к этому нищета, у многих нет средств, чтобы делать подарки девушке, тем более завести семью. В МСТ даже существует ячейка, составленная из геев. Другая группа троцкистов, спартакистов, поведали мне, собирается осуществить мировую революцию исключительно силами евреев и геев.

Но субкоманданте ошибся насчет Сан-Франциско. А именно. Бежавший от фашистов в США философ Герберт Маркузе был привлечен к работе в ЦРУ. Главе ЦРУ Доновану казалось нужным иметь информацию о протестных движениях в мире. Маркузе был причастен к разработке методик подавления молодежного движения в США, возникшего в 60-е. В организации протестующих были вброшены темы отмены запрета на наркотики и свободной любви, в первую очередь, однополой. После чего резко взметнулся вверх показатель потребления наркотиков среди молодежи. Таким способом движение было подавлено. С тех пор геи в Штатах – штука обыденная.

Не то в России. Гомосексуализм тут как врожденный, так и благоприобретенный. Как патология, он обусловлен генетически, вроде атавизма. С этим согласен и Борис Моисеев: «Да, болезнь, атавизм.» С этой точки зрения проводить гей-парады – всё равно, что парады шизофреников или больных полиомиелитом.

Однако не вся врожденность заключается в генетике. В Перми в тоталитарное время был суд над 170-ю высокопоставленными партийными гомосексуалистами. С той поры гомосексуализм в нашей стране заключен, в отличие от Аргентины, в общественной элите. Нетрадиционно ориентированные стали непременным атрибутом высокопоставленных тусовок. Гомосексуализм даже стал верным способом достичь «верхов».

Что касается благоприобретенной патологии. В Перми есть мормоны. Работают вахтовым методом, приезжают на срок парами, исключительно молодые парни. Одна парочка из Канады сняла комнату в доме на ул. Дружбы. Жили уединенно, дамы к ним не приходили. Однако соседка в квартире снизу частенько по ночам слышала шум совершаемых прелюбодеяний. Эти канадцы умудрились даже устроиться воспитателями в детский сад.

Вот беда: никак не хочет архаичная Россия приближаться к мировым стандартам. Посему для сопротивляющихся придумали дубинку: толерантность. В помощь еще одну: «ксенофобия», чтобы мы толерантно относились к бомбардировкам Триполи. Теперь новая дубинка пошла в ход – «гомофобия», чтоб к педерастам относились как к обычным людям.

Как известно, в России смертность втрое превышает рождаемость. Наиболее толерантно наше общество относится именно к смерти большого количества людей. У человека отнято самое важное право – право на жизнь. Взамен ему предлагают другое право – трахаться с представителем того же пола.

Как известно, Платон жил в рабовладельческом обществе, где не то, что таких достижений современной цивилизации, как туалетная бумага и презервативы с пупырышками – даже завалящего арифмометра типа «железный Феликс» не было.

По всем приметам наше общество движется в том же древнегреческом направлении.

Борис Ихлов