Новейшая политическая биография нашей родины начиналась у нас на глазах - причем, мы были уже достаточно взрослыми, чтобы осознавать происходящее в политических категориях. Вот беру со своей книжной полки книжицу в мягкой обложке – «Введение в марксистское обществознание», 1989. Точно помню: нам ее давал именно как учебник очередной историк, которые в 91-й школе в конце 1980-х менялись как генсеки в начале того «перестроечного» десятилетия.

Но отчего же в 1991-м году я ни черта не понимал – что это за триколор, что это за «защитники Белого Дома», что это за противостояние Ельцин – Горбачев? Плохо учился, медленное созревание? Много слушал англоязычной рок-музыки, мало читал газет? Вероятно поэтому, колеся по просторам «бывшего», нынче я и пытаюсь настигнуть то, не понятое мной «в режиме реального времени» прошлое, что скрылось за поворотом миллениума, дочитать убегающую строку эпохи.

Поездка в Приднестровье и обратно стоит недорого – не дороже, чем одно посещение московского ресторана, причем, без излишеств. Чуть более тысячи рублей ж/д-билет - one way... От одномерного экранного, пасмурного московского существования - в реальный мир, к реальной политике, тянуть взгляд вдоль просторов родины!

Станция «Раздельная» - любопытное местечко, евровокзал удивляет своим резко выделяющимся на фоне кособоких хат конструктивизмом и модной угловатостью. Здесь даже «перукраня» есть - парикмахерская. Далее – обычный среднесоветский полугородской пейзаж, здесь ничего с приходом капитализма и отделением Украины от Союза не изменилось, разве что вывески да вот этот космо-порт сине-стеклянный.

Короткий участок «Роздильной» украинской земли, разделяющей на две минуты остановившийся поезд и ПМР, на автобусе преодолевается за полчаса – и вы уже на границе. Такси же от самого вокзала до Тирасполя - всего 15 баксов на брата. На этой "полосе отчуждения" действует только валюта США, что показательно: вот истинная власть, даже там, где одни огороды - власть доллара. Сперва украинская таможня, потом – ПМР, встречающая плакатом-флагом, сразу же дающим советский оптимистический заряд. Впрочем, об этом я уже писал ранее.

Оказавшись в Тирасполе уже затемно, мы сразу почувствовали его открытый настежь равнинный простор и особый, совсем не зимний запах – удаляющиеся дымки осени мерещились в нём. Скорее всего, это был не лиственный, а простой печной дым, ведь и в центре города немало домов «частного сектора», живут по-старинке… Задворки низкоэтажного архитектурного сталинизма 1930-50-х (который и здесь утвердил эстетику советского "большого стиля") - обычные хаты.

Из квартала близ центральной площади, где утром мы увидели памятник Суворову (мы его конным-то и не признали издали, памятник Александру Васильевичу 1970-х годов напоминает скорее красноармейца-кибальчиша на вздыбленном коне), вышли на улицу 25 Октября и прогулялись по ней к Университету. Дом-музей Котовского порадовал мемориальными досками на двух языках. Тирасполь - город полководцев - Суворова, Котовского. Небольшие дружелюбные группы молодежи встречались нам – идущие с дискотеки. Их вообще тут так мало всех, приднестровцев, что и вымолвить боязно – избирателей на выборах президента насчитали всего 394 тысячи человек. Вот и всё Приднестровье.

Маленькая страна

Выборы президента не стали в ПМР сенсацией. Более 80% проголосовали за действующего, управляющего ПМР с 1991-го года Игоря Смирнова. Интересное заявление уже после выборов сделала здешняя компартия – мол, любой другой результат кроме 1-го места будем воспринимать как поражение. На самом деле, далеко не так обстоят дела. Компартия здесь очень молода – лишь в 2003-м году была воссоздана, а потому ожидать на президентских выборах резкой перемены настроений избирателей глупо. Какими действиями подкреплялись такие ожидания? Я видел на центральной улице только красные агит-палатки да стоящих внутри безмолвных  товарищей с листовками. И еще автоколонну под красными флагами да расписанный краснобуквенными вариациями на тему "коммунисты спасут страну" (от соседних коммунистов-олигархов?) окраинный заборчик. Неплохо, но мало. Это дружеская критика, не злая. Мы вот так в столице не агитируем. У нас – шумно. Потому, возможно, и прорвались в Мосгордуму, и есть у меня корочка помдепа, не дающая, правда, никаких льгот и материальных радостей, зато хорошо действующая на ментов. И то подспорье.

В жёлтой куртке, такой же как флаг "Прорыва", по ночной набережной Днестра нас повел на краткую экскурсию Роман Коноплев, «прорывовец» – человек, пригласивший на эти выборы из Москвы. Личность легендарная, вовсе не псевдоним, но родом из лимоновской НБП. Эта партия дала миру не только литературные имена, но и креативщиков – словно «большим взрывом» разбросала по территории «бывшего». Лимонов, Коноплёв… Созвучно, не правда ли? Пока на берегу Днестра мы неторопливо вкушали травянистый вермут «Букет Молдавии», Роман рассказывал о прежней своей жизни брянско-московского маргинала, перекати-поле… Ее он подытожил в книге  «Евангелие от экстремиста», которую нынче не сыщешь в Москве даже в самых специализированных магазинах, зато в Интернете ее, опубликованную года два назад, прочитали уже десятки тысяч. Рыжеволосый, высокий весёлый парень в повседневной рок-н-ролльной «косухе» необычно выглядит в низкоэтажном и низкорослом вообще этом краю – хотя и сам долгое время в детстве жил в Днестровске, всё этот тут неподалёку. Кстати, в 1993-м году он был в рядах защитников Дома Советов, только не тираспольского - в Москве. Чудом уцелел, рядом с ним пулеметные очереди косили юных баркашевцев...

Утром мы разглядели на центральной улице центральный штаб «Прорыва». Хоть тут все здания и без роскоши, но на фоне прочих выгодно выделяется угловое помещение-витрина, оформленное жёлтыми щитами, на некоторых – знаменитый фас Че Гевары. Внутри штаба традиционно приветствие: «Че Геваре – слава! Героям – слава! Приднестровью – слава!». Приветствие варьируется в зависимости от события или акции. Такой офис для молодежной организации – мечта всех моих московских товарищей, когда-либо возглавлявших подобные «движухи». Не подвал, не комната, а целый – небольшой, правда – офис. Со своими кабинетами, большой компьютерной залой. Именно компы, Интернет и привлекают сюда молодёжь. И, конечно же, девушки...

Светловолосая Алёна – орг-лидер, в руководстве «Прорыва», входит в Директорию, где все и решается, брюнетка Лера за ней - возглавляет отдел кадров, довольно эффективно, при мне  записывалось в организацию ребят пять-шесть, за пару дней неплохо.

Идеология «Прорыва» - не оппозиционная, как не сложно догадаться. Однако «Прорыв» и не является чем-то подгосударственным, как в РФ «Наши» или «Идущие вместе» - все эти бездарные клоны советского ВЛКСМ. Да, «Прорыв» поддерживает Смирнова – однако такой патриотизм приходит с улицы вместе с юными новобранцами, а не из высоких кабинетов вместе с инвестициями. Здесь независимость и ее нынешний гарант значат куда больше, чем лозунги – да и те-то у оппозиционеров не носят наступательного характера. Маленькая страна – всё рядом, всё на виду, обличать-то нечего. Люди выбирают здесь тот курс, который позволил им до сих пор хотя бы не потерять того советского уровня жизни, что был достигнут за долгие десятилетия. Стоит ли нам в РФ задуматься на эту же тему - как оппозиции бороться против таких же настроений, но в несколько иных условиях? Безусловно стоит, и чем раньше - тем лучше. Фактически я видел репетицию выборов 2008-го года на маленькой сцене. Нет, в ПМР я не искал свою "Пятую империю". Но и здесь живут люди, без прохановской пропутинской мистики, но голосуют - за настоящее, чтобы оно продолжалось, хоть помаленьку...

Естественно, все крупные политические катаклизмы, сотрясавшие СССР на рубеже 90-х, отзывались здесь, на маленькой полоске советской земли особой болью. И в 1992-м году то, что беловежским преступникам казалось лишь бумажным росчерком – здесь обернулось войной, гибелью мирных жителей, этнической резнёй в Бендерах… Что я видел, понимал тогда, в 1992-м году, будучи выпускником 91-й школы – когда эти пейзажи показывали на ТВ полыхающими и разорёнными? А ведь мне было тогда столько же, сколько приходящим сегодня в «Прорыв». У местной молодежи, у студентов даже есть такой классический вопрос – «Ты в Прорыве?». Альтернативы-то, конкурентов заметных практически нет. Создатель и идеолог «Прорыва» Дмитрий Соин в беседе со мной и моей спутницей поделился планами организации – полное название которой «Высшая школа политического лидерства им. Че Гевары» – а они весьма далеко идущие.

Горячая точка

Когда начал свою работу пресс-центр, мы были приятно удивлены, встретив в нём в качестве гостей на пресс-конференции товарищей из украинской молодежной организации «Че Гевара». Писавший репортажи из Венесуэлы и из других стран "оси зла" известнейший левый публицист Андрей Манчук, стальной марксист и агитатор продвинутых современников Витя Шапинов - вот они, мои товарищи-конкуренты, хотя, нет - меж нами, скорее, социалистическое соревнование. Манчук пишет красочные репортажи о поездках в КНДР, КНР, я - поэму об антиглобалистском марше в Афинах и о пути туда через пол-Европы. Безусловно, то, что два одинаковых лика Че – на красном и желтом фоне – встретились в эти дни в ПМР, было самым лучшим знаком. Виктор Шапинов рассказывал прорывовцам об акциях, которые «Че Гевара» проводит в Киеве, о культурной работе в молодежной среде, о кино- и хип-хоп фестивалях… И я сказал несколько слов новой аудитории, так сказать, от имени московских левых. Отметил, что сегодня Тирасполь становится вновь «горячей точкой» - но в хорошем смысле слова, если здесь в эти дни встречаются такие известные левой нэт-аудитории журналисты, как тт.  Андрей Манчук, Виктор Шапинов, Василий Пихорович, Владимир Довгешко.

Очень густо в ПМР перемешаны народы. Украинцы, русские, болгары, молдоване, румыны, евреи. С делегацией украинских коммунистов прибыл и замечательный весёлый писатель-румын из «Объективной газеты» Сергея Довгешко. Приятно было услышать в фотомагазине и характерный говорок одессита. Одесса-то тут тоже всего лишь в ста километрах. Роман Коноплев познакомил нас с другим Романом из "Прорыва" – Дементьевым, лидером здешнего отделения «Беад Арцейну» («За Родину» на иврите), который и принял нас в своем частном доме в Бендерах, сопроводив путь к нему экскурсией и подробным описанием тех картин боев, что видел своими глазами в 1992-м.

Люди гибли прямо в своих огородах, когда летом в Бендеры внезапно вошла румынская военная техника и ОПОН. Многие дома хранят следы пуль. А  стеклянное здание речного вокзала с пулевыми дырами в окнах до сих пор стоит над Днестром как памятник той войне рядом с другим мемориалом, посвященным расстрелу здесь евреев в 1941-м. Как же густо здесь история ХХ века перемешала не только народы, но и трагические события! И всякий раз причиной кровопролития становился отход или вовсе уход отсюда Советской власти, о чем и сообщают памятники – ведь только пролетарский интернационализм, добытый в боях рабочими в 1920-х, мог так крепко и надолго спаять народы в мирном строительстве. И накануне ВОВ, и перед 1992-м здесь цвели сады и росли дети… Но вот приходил национализм – в его радикальной гитлеровской форме или уже в виде молдавско-румынского альянса против ПМССР – и начиналась война.

Как рассказал Роман, в высоких зданиях укрывались снайперши из Молдавии, стреляли по всем, не только по вооруженным. Поэтому, когда бригада казачьего ополчения захватила одну из них и она на чистом русском пообещала их всех «обслужить», лишь бы не убивали, казаки ей, уже вставшей в соотв. позу дали такого пинка, что «синий чулок» летела сперва по горизонтали, а потом уже вниз. Впрочем, и казачки здесь мародерствовали, да и генерал Лебедь вовсе не спешил остановить конфликт – его любимому Ельцину нужно было показать, что страна разваливается сама по себе, и что беловежское предательство СССР было неизбежно. Правда, когда со стороны Молдавии пришла военная техника и стояла в Кицканах, нацелившись марш-броском захватить ГЭС в Днестровске, Лебедь, поинтересовавшийся планами противника у него самого, «накрыл» артобстрелом тридцатитысячную военную группировку в лесу. Из Молдавии отвечали: «Нет там никакой техники». Лебедь ответил: «Ну, нет, значит и не будет». "Представляешь, - сказал мне красивый еврейский юноша Рома Дементьев, - какой каменной стеной мы встанем здесь на защиту Бендер, случись все это вновь?!". Он-то уже в сознательном возрасте видел, как в соседних огородах падают с расколотыми черепами взрослые и дети...

Переночевав в доме "второго" Романа, где со всем еврейским гостеприимством и очаровательным местечковым говорком его мама устроила нам прекрасный ночлег, утро выборного дня мы застали в Бендерах. Обычный советский город, где, правда, на каждом шагу – напоминания о событиях 1992-го года. Почитают своих героев. Кресты выросли близ Старой Крепости (постройки еще суворовских времён), которая и в 1992-м укрыла ополченцев, туда не могла через широкий ров проехать румынская воентехника. Бендерская Старая - точно Брестская крепость...

Воевали тут местные жители как могли – один дедушка, рассказывают, просто спаивал ОПОН: приходил на позиции со своим домашним вином и самогоном и спаивал отряд за отрядом. Между собой милиция приднестровская и полиция молдавская тоже вели переговоры, пока не поступал приказ стрелять – и вчерашние собеседники разбегались по позициям, чтобы открыть огонь… Такова была цена беловежских соглашений, напечатанных полуграмотной белорусской деревенской тётёхой под диктовку нынешнего госпенсионера Ельцина и его подельников… Но народ помнит кровопролитие. Не поэтому ли пришедшие на пресс-конференцию Союза Советских офицеров мужчины средних лет, едва увидев меня в камуфляжной куртке, идущего навстречу, поспешили радушно поздороваться со словами "Ну, наконец-то!", словно встретили члена ССО (хотя, моя маргинальская натовка вовсе об иной воинской принадлежности должна бы говорить им...) - мужики истосковались по возмездию. Мой прикид цвета хаки восприняли как клич "красные в городе!"...

Слово «перестройка» здесь даже в биографиях кандидатов на президентские и вице-президентские выборы напечатано именно в кавычках – оценка ее однозначно негативная. Все же, что связано с Союзом, с референдуммом по его сохранению - заслуга. Неслучайно кандидаты так подробно описывают не свои капиталы и бизнес-успехи, а период 1989-1992. Лишь один канидидат смело позиционировал себя как предприниматель - Тамайлы. У меня сразу же родился слоган, жаль уже не мог его продать в качестве креатива: "Бюль-бюль Оглы - за Тамайлы".  

На улицах Бендер и Тирасполя, которые разделяют лишь сорок минут езды на автобусе или троллейбусе, в день выборов президента звучала музыка – как на заказ эстрада и попса конца тех самых 1980-х, конца Эпохи. "Розовые розы Светке Соколовой". Ностальжи... Под эти же песни, возможно, входили сюда опоновцы. Но сейчас, победив в том кровавом конфликте – победив именно интернациональной силой сопротивления националистическому реваншу румынскому – республика голосует за независимость.

Советская традиция

В 1989-м году, во времена повальной антисоветчины, здесь начиналось, как ни странно, именно советское сопротивление буржуазной реакции. Советы рабочих комитетов  однозначно выступили против сепаратистских настроений националистов. На волне тех выступлений и пришёл в политику Игорь Смирнов, лишь затем избранный президентом ПМР. Поэтому и сложно сегодня в чем-то обмануть жителей Приднестровья – они прекрасно знают новейшую историю ПМР, и не дадут разменять свою независимость на олигархические подачки в духе россиянских нацпроектов. Да, здесь тоже есть Газпромбанк, но не он в стране хозяин (пока, по крайней мере), а еще есть громадная сеть бензоколонок, супермаркетов и прочих заведений с одинаковым американским названием, даже политическая партия есть у этой структуры, и она непременно попытается прибрать власть к своим рукам рано или поздно, хотя пока довольствуется лобби и фракцией в Верховном Совете…

Флаги ПМР – повсюду. Серп и молот с них не удалён, это флаги ПМССР: на памятном БМП в Бендерах на пьедестале, неполаёку на блок-посте в начале демилитаризованной зоны, на маршрутках, колесящих по улицам. Настроение по-советски праздничное. Громкая музыка и радиотрансляции из репродукторов – будят население. Все идут голосовать. Даже на костылях, чему были мы свидетелями на одном из участков, в кинотеатре «Тирасполь». Парнишка сосредоточенно и, скрывая боль в ноге, пришёл, взял бюллетень, зашёл в кабинку под советским гербом ПМР, чиркнул, и опустил затем в прозрачную урну свою бюллетень. Кинооператор 1-го республиканского канала (бравший и у меня, международного наблюдателя,  интервью) это заснял, а потом между делом и сам проголосовал. Тоже гражданин.

Непризнанность ПМР – факт вполне материальный. Границы со стороны Молдовы не существует. Однако попасть отсюда туда – можно только по загранпаспорту. Транспортная монополия – в руках сына «главного коммуниста», поэтому даже железнодорожное сообщение с РФ фактически стерто с лица земли. Чтобы деньги от миграции гастарбайтеров лились только в один карман. Это рассказывают жители ПМР. Не будем судить, какой построят их соседи «коммунизм» такими методами. Вряд ли олигархизация и монополизация молдавской экономики – дорога к коммунизму. Правда, и там альтернативы нет, под какими бы знаменами не жила власть, социальный компромисс достигнут, другая же политика – только в сторону национализма и опять же румынского влияния, поэтому и в Молдове «хрен редьки не слаще». А вот «Белый аист» тираспольского «Квинта» ничуть не хуже молдавского. Уже показатель. Кстати, все заводы в Тирасполе работают – завод им. Кирова и прочие. Отступать-то некуда. Маленькая страна. Она как Куба на карте бывшего Союза, во вражеском (точнее - недружелюбном) окружении, сжавшаяся, но непримиримая.

И вот это право нации на самоопределение коммунисты и Украины («Че Гевара») и России не случайно приехали сюда деятельно поддержать. Победят здесь в будущем коммунисты – что ж, слава им, если смогут, если присмирят растущие аппетиты олигархий вышеупомянутых… А пока – первый вопрос это независимость. Аншлюс в пользу Молдавии равносилен новой войне. Здесь это прекрасно понимают. Понимают и в Молдавии, потому и отмалчиваются.

Впрочем, и РФ не спешит брать под свое крыло ПМР – олигархической власти капитала здесь нужно сразу же вычислить выгоду для себя. А потому пока трудоспособное и талантливое мужское население отсюда едет зарабатывать в Европу, просто это ближе. Хотя, есть и такой факт – пенсионеры с двойным гражданством манной небесной считают то, что получают пенсии и от ПМР, и от РФ.

...Последнюю ночь мы провели в гостях у украинской делегации - в доме отдыха, очень похожем на пионерлагерь, "Приднестровские зори", бывшие "Красные зори". Утро с тов. Манчуком встретили у медленно текущего к Чёрному морю неширокого в этом месте коричневого Днестра. Не верится, что зима. Пахнет то ли весной, то ли осенью... Земляное возвышение вдали - уже Молдавия. Здесь Днестр петляет, трудно ориентироваться. Везде вышки, похожие на пограничные. А сразу за невысокими берегами Днестра - поля, вспаханные, уже не помнящие сражений. И красавицы плакучие ивы со своими длинными локонами и жёлтыми листьями грустят явно не по войне. Это рядом с Бендерами, тут удобрения людские, может, и куски румынской воентехники иногда обнаруживаются при вспахивании добрых, богатых почв.

Да, контрреволюция безжалостно разворотила некогда «единый могучий». Возникли интересы местных капиталистов, переплетающиеся с транснациональными – поэтому окружение РФ стремительно пестреет, и буржуазная власть Путина-Медведева ничего с этим не сможет сделать, ведь у нее та же самая антисоветская логика, логика элиты. Разделяй – а затем властвуй. Поэтому от присоединения ПМР к нынешней РФ народ Приднестровья вряд ли выиграет, ибо руководствуется вовсе не буржуазными мотивами – наоборот, советскими, чтобы быть снова в составе сильной и справедливой социалистической страны...

Тем не менее, даже этот маленький подарок судьбы власть РФ на фоне полного провала и на грузинском, и на украинском, не говоря уже о прибалтийском направлениях – не спешит принимать. Ей бы придумать как и в своем-то огороде понавешать лапшу избирателям на уши преемственности ради. Чтобы богатый остался богатым, олигарх – олигархом, а бедняк - бедняком. Чтобы не только в РФ, но и здесь жило в этих серых неряшливых домиках трудовое большинство, а где-нибудь в Нице канделаки кувыркались в кадиллаках или феррарях с накеримившимися олигархами-думаками...

В тираспольском парке стоит серебристый памятник Котовскому. Ей-богу, нужен именно новый Котовский, начинавший с анархо-эксов вооруженный полководец народных масс – чтобы повернуть всю эту мрачную регрессивную телегу постсоветской истории вспять… Возможно это движение и начнется откуда-нибудь из такого анклава, где еще помнят как вооруженно бороться за советскую власть (где, кстати, по некоторой информации, очень мощный чёрный рынок оружия – мало заметный невооруженному оку).

Так думалось мне на обратном пути из Тирасполя. А вокруг колдобистого шоссе – неслись широкой равниною вспаханные и засеянные озимыми поля, плодовые низенькие деревья, аллеи пирамидальных тополей. Трава свеже-зелёная, словно и не декабрь... Здесь не посеешь – так вовсе останешься «на бобах», импортных, а гуманитарной помощи нынче ждать не приходится. Независимая земля Приднестровья даст весной урожай, а это значит, что республике – быть. Пока – такой. А дальше – снова народ решит. Решит поколение «Прорыва», для которого всё, что связано с именем Че Гевары и революцией уже сегодня свято и интересно. 

Послесловие руководителя группы наблюдателей Владимира Довгешко.

Делегация  независимых международных наблюдателей от Украины, РФ и Румынии  сочла необходимым посетить после Тирасполя  мемориал  Григория Котовского в  его имени городке Котовске.  Первый же встретившийся в Котовске паренек на вопрос о мемориале Герою Гражданской войны ответил вопросом: а кто это такой?  Музей был закрыт, дверь в склеп, расположенный в центре Котовска была засыпана мусором, территория вокруг неухожена. И вспомнился недавний визит на мемориал Советскому воину в Житомире с потушенным  и уже не вечным огнем, и большой вклад местного руководства  в восстановление  и облагораживание кладбища оккупантам СС, на котором похоронены и высшие чины палачей  народа Украины.

Используя спецсветовод, удалось осветить и сфотографировать внутреннее состояние склепа Котовского практически через щель. Слава Богу, еще сохранено в первозданном виде его последнее пристанище.
Героям слава?