Мной, руководителем регионального отделения, были предприняты ряд мер по его поиску. Но отовсюду поступала информация: Тарас передумал общаться с ОГФ и решил самоустраниться. По другой версии его призвали вновь на службу, и он находится в отдаленном гарнизоне.

Каково же было мое удивление, когда сегодня вечером в моей квартире раздался звонок и на пороге стоял Тарас Ющенко.

История, рассказанная им, потрясла меня. Полагаю, ему потребуется помощь адвокатов.

Итак, Тарас рассказал, что накануне Марша к нему пришли сотрудники милиции и увезли в Октябрьский РОВД, откуда он был отправлен в СИЗО, где и провел 4 месяца.

Ему вменили в вину ни много, ни мало, как ограбление квартиры бывшего прокурора Мурманской области Дмитрия Милосердова. Хотя при аресте недвусмысленно намекнули, что с Маршами несогласных он расстанется теперь надолго.

Несмотря на то, что Тарас категорически отрицал свою причастность к этому ограблению, его "закрыли" по ст. 168 ч.3 "проникновение в квартиру с кражей". Следствие не располагает ни одним фактом, подтверждающим причастность Тараса к данному деянию: ни свидетелей, ни отпечатков пальцев, ни каких-либо вообще доказательств. Единственная зацепка - это его поверхностное знакомство с сыном бывшего прокурора области - Александром.

Сначала Тарас попал в камеру к уголовникам, но вскоре был переведен к "блатным". В камеру, где он находился с завидным постоянством наведывались сотрудники ОМОНа и избивали всех подряд. За упрямство и "несознанку" им в камеру не передавали ни каких передач и писем. Тарас рассказал, что на выборах 2 декабря и 2 марта он демонстративно портил бюллетень. Голосование проходило открыто, без всяких кабинок, и все видели, что он портит свой бюллетень. После чего его выводили в отдельную камеру, раздевали догола, заставляли стоять на голом полу на коленях и нещадно били те же "маски шоу". При этом заставляли приседать на корточках до изнеможения. "Маски"" смеялись, когда он падал, и продолжали бить. После мартовских выборов за порчу бюллетеня после длительной экзекуции резиновыми дубинками его продержали в одиночке голым около двух недель. Ему не давали ни с кем связываться "с воли", держали впроголодь. Его письма перехватывали и дезинформировали людей, его искавших.

Следователь предложил Тарасу сознаться в том, что он совершил это преступление, тогда судья сможет изменить ему меру пресечения под подписку о невыезде. К тому же характеристики, затребованные к делу шокировали следствие, поскольку Тарас характеризовался очень высоко своими командирами: ни одного замечания по службе, ни одного нарекания.

Закаленный в боях ветеран решился на признание, чтобы выйти из СИЗО. После чего его в тот же день освободили под подписку о невыезде, предусмотрительно отобрав паспорт.

Он сказал: " Бывших прокуроров не бывает. И понимаю, что это обыкновенная подстава. Я внимательно следил за информацией, слушал радио "маяк", переживал за людей, вышедших на Марши 3 марта. И желал только одного: выбраться из СИЗО, чтобы связаться с вами и рассказать правду. Я был и остаюсь членом ОГФ. Теперь я понял еще более отчетливо, что необходимо менять эту продажную систему, в которой не осталось человеческого лица ни у кого из тех, кто ей служит. "Закрывать" человека только за то, что у него есть свои взгляды и желание защищать Конституцию - это верх цинизма. Мне до сих пор не выплачены боевые, я еще трижды был представлен к орденам, которые "забыли" мне вручить. Я присягал служить своему народу. И теперь понимаю, что народ в опасности. Я могу выстоять и вытерпеть боль, но что говорить о рядовых людях... И что же делают с нашей страной"?

Тарас понимает, что его могут осудить за это "признание вины", при этом он знает, что совесть его чиста, что его арест - чистой воды провокация и надеется, что он получит условный срок, если суд состоится. А также он надеется и на нашу помощь.

Я задала ему вопрос: Ты осознаешь, что утаивание информации о тебе - это же было похищение и незаконное удержание.

А Тарас рассмеялся и сказал: "Главное, что вы теперь знаете правду обо мне и об этой ситуации".

После чего он активно начал излагать свои мысли о помощи по проведению следующего социального съезда ветеранов, и внес серьезные предложения по помощи тем ребятам, которые вернулись с войны инвалидами.

Я смотрела и слушала этого парня, и не могла поверить, что в сложной для себя ситуации, в моменты, когда его спину полосовали дубинки, он, валяясь на ледяном полу камеры думал о тех, кому больнее и обиднее, кому нужна помощь его и его боевых друзей.

Справка: 13 апреля 2007 года, когда на приехавшую из Мурманска группу ветеранов готовилась облава ОМОНа, Тарас смог вывести группу ветеранов из окружения. 13 апреля ночью в санатории, где расположились ветераны, в его номере СОБР провел обыск, а 14 апреля рано утром он вместе с другими ветеранами был задержан в том же санатории и препровожден в Серпуховское отделение милиции. После 14.00, когда группу выпустили после незаконного 6-ти часового задержания, Тарас призвал всех ехать и поддержать задержанного Гарри Каспарова к Пресненскому РОВД. Выходя из машины, его вновь вместе с ветеранами задержали сотрудники ОМОНа, и к вечеру Пресненский РОВД наложил на всех административный арест "за несанкционированное шествие и выкрикивание лозунгов", хотя никто не успел сделать и шага и открыть рот. Свидетелями по делу проходили сотрудники Московского ОМОНа, которые не участвовали в задержании. После чего, зная, что ветераны опаздывают на поезд, омоновцы долго извиняясь, помогли добраться мурманским ветеранам до вокзала.

Елена Васильева, Мурманск
Объединенный гражданский фронт